Проза Автор: Сєрж Одаренко
FATAL ERROR Размышления о потеряной реальности. (незаконченный рассказ (?))
FATAL ERROR
Размышления о потеряной реальности.
(незаконченный рассказ (?))
…И вдруг я чувствую: мы – одно тело,
одна душа; если сейчас она исчезнет,
от меня останется половина.
Будь я не столь рассудочен и самодоволен,
до меня дошло бы, что этот обморочный ужас – любовь.
(Джон Фаулз “Волхв”)
Был сумрачный день. День второй встречи с Ней. Погода выдалась умеренно мокрой. Cерж не понимал, почему он здесь и с какой целью. Дело в том, что первая встреча выдалась славной, но он во что бы то ни стало решил больше не встречаться с Ней. В первый день они прекрасно прогулялись постновогодним, на удивление теплым Киевом. Посидели в уютном заведении на Бессарабке, которое он нарек “элитная столовка”. Она предпочла тогда чай с лотосом и пироженое, он – пиво. Вечер закончился поздно. Они сидели в Мариинском парке, ещё не окупированом толпами митингующих. Пили пиво. Она сидела у него на руках. Ее лицо было направлено к нему. Спустив ноги по его бокам за спину, Она дышала ему в шею. После этого, ненароком глянув на часы и удивившись тому сколь поздний был час, они в спешке на последние маршрутки разъехались по домам. Позже он позвонил уточнить, нормально ли Она добралась. Все было хорошо, чудесно. Но почему-то в глубине души у него затаилось желание больше не видеться с Ней.
Дело в том, что в нем не остыла былая влюбленность, и он считал подлостью вот так просто взять и начать встречаться с этой девушкой. Он понимал, что та влюбленность далеко в прошлом, но подсознательно она не давала ему покоя.
Серж искал причины, почему второй раз встречаться не стоит. Находил в Ней надуманные недостатки. То взгляд у Нее “исподлобный”, то нос острый, то лоб высокий. А когда встречи довели до знакомства с Ее грудью, он был ужасно разочарован. Ее маленькая грудь не давала ему покоя. Ведь когда он до неё добрался, то уже как бы “смирился” с тем, что начал встречаться с Ней, назад отступать было некуда. Его смущение было вызвано, скорее всего, каким-то природным скрытым инстинктом. Ведь для вскармливания ребенка, размер груди, ему казалось, был важен. Но он об этом не думал. Эти мысли у него возникнут позже, когда недовольство будет перекрыто новыми аргументами – уже в пользу Ее размера. Ведь это не была любовь с первого взгляда. И все встречи поначалу были для него оценочными. Нет, он не относился к ней как к товару. И если сложилось так, что он с ней встретился не как с мясом (см. песню Тартак vs. Ека Чили “Ти- мясо” (без апострофа)), то и рассматривал Ее как свою потенциальную девушку. Тем более что он искал Ее доселе, но на нескромные приставания к различным алгоритмам Ее, то есть к девушкам, они не давали ему отпор, что сразу же вычёркивало их из претенденток на звание его девушки. Это не было пафосом. Он не мнил из себя какого-то эдакого. Но так по ходу воспитания вышло что он нигде в моральном аспекте не оступался. И чем дольше это продолжалось тем труднее и жалостливее было этого лишаться. Это как деньги. Когда их мало- ты свободно с ними расстаешься. Но когда их становится достаточно для приобретения чего-либо стоящего, то расставаться с ними становится все сложнее. Так было и с его моралью. Она сакомулировала в нем за время его жизни в таком количестве, что лишаться ее ну никак не хотелось. И он решил сделать её своей фишкой. В оправдание своей правильности он говорил что это его имидж, та фишка с помощью которой он выделяется среди массы других индивидов. Ему это нравилось и он был доволен. Тогда почему не быть таким? Вот и выходит, что и девушку он искал по ряду критериев которые должны были соответствовать его представлению о Ней.
Наташа, а именно так Ее звали, с самого начала не поддалась на его уловку – прошла испытание. Причина тут может быть иная, нежели та, о которой можно подумать, но он об этом узнает позже, и тогда это будет уже не важно.
На второй день после первой встречи она по его совету установила программу пейджингових сообщений “ICQ” (или в простонародье – “ася”, “аська”), которую затем, по его же совету, заменила на более функциональную “QIP” (“квип”).
Виртуальная беседа выдалась очень содержательной и глубокой.
Она сетовала на то, что никто с ней не хочет встречаться, а если и встречается, то затем куда-то пропадает. Она ненавидела себя. Плакалась на то, что никому не нужна. Говорила, что Она дикая. Серж Ее успокаивал, говорил что все на самом деле совсем по-другому, что она симпатичная и умная девушка, и что Ее депрессивные мысли совсем не оправданы. В Ее речи наблюдалась легкая суицидальная нить. Все Ее слова вызвали к ней не жалость, а что-то необычное. Ведь жалеть Ее было не за что – у Нее все было в порядке. Кроме того, что она этого не знала. Но то, что она говорила о себе столь негативно, его очень насторожило и вызвало сомнения. Ведь это своего рода презентация. И как она себя представила такое отношение к ней и сложилось. Хотя он довольно скептически относился ко всей этой показухе и “рисованию” перед кем-то. Он считал, что всегда нужно быть самим собой и не скрывать в себе даже негативные качества, которые ты всё равно не сумеешь преодолеть в себе. Ведь рано или поздно они проявятся и неизвестно как к ним отнесётся тот человек от которого ты их скрыл. Посему он считал необходимым презентовать себя со всех сторон. Как позитивных, так и негативных. Ее откровения он обдумал, взвесил и в конце концов принял.
Мало того – этот разговор побудил в нем мессионерскую сторону характера. Серж решил обязательно встретиться ещё раз, посетовать на то, какой он дурак, что любит бывшую девушку и к новым отношениям ну никак не готов. Ну никак. Сказать Ей, какая Она прекрасная и что он недоумевает, почему она себя не ценит.
А ведь накануне знакомства с Ней его одолевало такое удушливое одиночество… Он не находил себе места. Не знал как с этим бороться. Одиночество порождает странные вещи. Он не видел смысла в том, чтобы хорошо одеваться, выглядеть хорошо да и вообще что-либо совершать. Ведь все равно никто не оценит. Все люди чужие. Люди – чужие. И им абсолютно всё равно какой ты, и что с тобой происходит. Друзья примут тебя любым. Для родителей ты самый лучший в любой ситуации. Родители не объективны. А любить себя он пока не научился. Серж лишь воспитывал в себе эгоизм. Пока безуспешно. Он совершал дорогие для его зарплаты покупки. При этом абсолютно не нужные. Он не хотел чтобы его встречали “по одежке” и не придавал этому особого значения. Вместо этого он покупал технические новинки. Для него был важен не имиджевый аспект, а функциональный. Это не было самоутверждением. Просто он этим заполнял ту пустую бездну под названием одиночество. Что такое одиночество? Разве это когда ты один? Он не был наедине с собой в материальном понятии. Его окружали любящие его люди: родственники, друзья. Но этого было не достаточно. Это лишь дополнение. Это не искореняет одиночество. Но ведь когда человек становится не одиноким в этой жизни, то он этого не замечает. Он воспринимает это как должное. И когда эта пустая ниша наполняется, то на поверхность всплывает другая проблема. Вернее то чего тебе становиться недостаточно. Но ведь ещё недавно, когда ты был одинок, ты и не думал об этой проблеме. Она была “пятистепенной”. Ты мог прожить без этого. И вместо того, чтобы ловить каждый миг отсутствия одиночества, миг когда ты не один, когда в другом человеке идёт продолжение тебя (в идеале). Миг, который может длиться очень долго (в идеале)… Но ты это на пытаешься почувствовать. Ты воспринимаешь это как должное. А ведь как важа каждая мелочь, каждое даже незначимое слово. Всё это формирует тот микромир между двумя людьми, мир, который никому другому не понятен. Именно этот мир и является воплощением отношений между двумя любящими друг друга людьми. Мир в котором эти люди строят свою жизнь. Это фундамент. Важна каждая мелочь. Это связывает этих людей невидимыми цепями которые не в тягость. Ведь как приятно ему было вспомнить как они стояли в очереди под зонтиком который всё равно не уберегал от дождя. Его не уберегал. Говорят женщины – слабый пол, а вы попытайтесь ночью стянуть с нее одеяло, и вы увидите, кто слабый. Или ночевать в подъезде, под батареей, прячась от холода, потому что последняя маршрутка уже проехала, денег на такси не осталось, а в общежитие к ней не пускают даже при невероятном проявлении дипломатии. И ты сначала не ценишь Ее поступок. А ведь она могла спокойно пойти к себе. Но она осталась. Просто осталась. Не по какой-то причине, а просто осталась с тобой. И ведь это не может произойти просто так. Это ведь что-то значит…И вот всё это и есть антоним слова Одиночество. А если не побояться этого слова, то и любовь…
И вот все люди чужие, родственники и друзья не объективны, ты – одинок и не умеешь любить себя. Не успел воспитать в себе спасительный эгоизм. Потому Серж ходил в старых, когда-то в белую тонкую полоску, черных джинсах, которые раньше одевал к такому же пиджаку, а теперь носил без разбора. Он не одевался плохо. Его гардероб просто не отличался разнообразием и обновлением.
На первой встрече был одет в черное длинное пальто. Она то-ли в плащ, то-ли тоже пальто.
Как же он все-таки потом будет жалеть, что не запоминал все эти мелочи из которых затем строится микромир между двумя любящими друг друга людьми. Свой личный и никому другому не понятный.
Вторая встреча состоялась в старом ботсаде. Она взяла пакет “Форнетти” – пушистое слоеное тесто с различной начинкой, он пиво с чипсами. Погода была свежей и очень влажной. Серж был с фотокамерой и изредка делал снимки. Фотосъемка была его хобби. Он любил это дело за то что оно предоставляло ему возможность самовыражаться и “креативить”. Это был самый простой и доступный, на его взгляд, вид творчества. У него была полупрофессиональная цифровая камера с двенадцатикратным zoom-ом на 7,1 Мега Пикселей. Ему было достаточно. Больше всего он любил фотографировать свой город. На момент, когда он этим начал заниматься была глубокая осень. Фотографии выходили мрачными и скучными. Он ещё не умел творить фото-шедевры. Со временем его работы становились все лучше. Количество работ увеличивалось. Он не пытался пока делать чего-то на подобии фото-картин. У него было желание просто как можно детальнее зафиксировать свой любимый стольный град Киев. Но, исходя из теории вероятности, как он любил говорить, из всего огромного количества фотографий обязательно найдётся с десяток шедевров. Он не любил “искусственные фотки”. Такими он называл доработанные в “фотошопе” или какой-либо иной программе. Уже тогда у него появились некие идеи связаные с этим хобби. Но пока он не видел возможностей их реализации. Ей не нравились, когда он фотографировал. Ее это злило. Он не хотел Ее злить, но и в тоже время хотел фотографировать. Ведь с ней он много ходил по разным местам. Один он не любил гулять. А Она могла. Рассказывала как много сама по скверам и по паркам, улицам. Его это немного удивляло. Но он ценил то что человек был интересен сам себе.
Вдруг она спросила:
– А почему ты решил со мной встретиться второй раз?
Это Сержа ошеломило и сразу же поставило в тупик. Но он всё же попытался из него выйти:
– Ну... как почему? А почему бы и нет?.. – ничего умнее он придумать не смог. Он стоял и боялся того, что она спросит дальше.
– Чего ты ждешь от этой встречи, зачем предложил встретиться опять? – не успокаивалась Она.
Серж совсем как ребенок поник и стал заикаться. Он никогда доселе в жизни не говорил на такие темы. Заговариваясь и путаясь в словах, он пытался что-то ответить:
– Ну, вот моя сестра говорит, что, не будет встречаться с парнем, пока он не сделает ей официальное предложение – “Давай встречаться…”. Я же считаю это не правильным. По-моему отношения должны развиваться сами по себе…
Она возразила:
– Твоя сестра права – девушке нужна определённость…
Весь этот разговор не был столь кратким и четким. Она чуть ли не вытягивала из него силой каждый ответ. Он недоумевал, зачем Ей это нужно.
Сначала они гуляли по аллеям ботсада имени Фомина. Спустившись к подножью холма и, не обнаружив там ожидаемой скамейки, они поднялись на склон, где всё же нашли ее. Накануне был дождь, и скамья была мокрой. Огромные капли сплошь укрывали ее. Стряхнув их Серж умостился на нее, Наташа осталась стоять.
В конце-концов он выдал идиотское: “Ну, давай встречаться…”.
Но тут же стал уточнять:
– Но я не готов к отношениям, я не знаю, чего хочу, и не знаю, к чему приведут эти встречи. Я очень боюсь отнять у тебя лучший год твоей жизни, первый год третьего десятка.
– А если у тебя его отниму я? – неожиданно Она спросила.
– Я не умею любить себя и за себя я не беспокоюсь, – отрапортовал Серж.
Вот приблизительно такой у них выдался разговор на второй встрече в старом ботаническом саду за красным корпусом “Шевы”.
На том и порешили.
Как бы на все вопросы были даны ответы, но все осталось в подвешенном состоянии. В общем они начали встречаться.
Она постоянно сетовала на его память, мол, он ничего не запоминал из того, что касалось Ее. Он не соглашался, но и на Ее проверочные вопросы ответить не мог. Тогда он еще не осознавал важности мелочей. А ведь именно они являются фундаментом отношений. Именно через мелочи люди познают друг друга. Какой чай Она любит. Какую музыку слушает. Какие имеет взгляды на мир. Но ему тогда казалось, что для нее эти вещи были малозначимы. Ведь она чистой воды “физик”. Он был лириком. Но в то же время реалистом, к тому же по специальности технарь. Ему нравилось Ее профессия еще и тем, что архитектура требовала четких знаний в технических науках, но в то же время и огромного творческого подхода. Архитектура ему явно импонировала. Ему льстило, что его девушка – будущий архитектор.
Когда они гуляли в новом ботаническом саду, он впервые заметил Ее отчетливую красоту. Ее темные, от природы вьющиеся волосы, необычный взгляд, который слегка в измененном виде сохранился и теперь, как на детских фотографиях, прекрасный носик, фигура. Относительно фигуры возникали неоднозначные мысли. Думалось: “Какие чудесные бедра – не большие, не маленькие, в общем весьма женственные. Да и для родов это лучше нежели “модельные”…”. Смущала грудь. Она была небольшой. Но тут же находилось оправдание:
– Ты ведь серьезно с Ней встречаешься, а значит и мыслить должен с перспективой: женственные в меру широкие бедра – к беспроблемным родам, маленькая грудь не будет к тридцати годам свисать как уши спаниеля, что происходит едва ли не в каждом втором случае.
В общем он был доволен. Она ему осознанно понравилась. И хотя он упорно не хотел в этом признаваться даже себе – это была Она. Ну та которую он искал. Когда он будет ехать в маршрутке и слушать в своем плеере песню Славка Вакарчука, то ему будет казаться, что это о Ней он поет – “не така як інші вона і лягає спати сьогодні одна, але шось таке в її очах… дівчина із іншого життя…”. А слова ”я чекав тебе чекав, я шукав тебе шукав і знайшов…” говорили сами за себя. Дальше песня затрагивала больную для него тему: “твоє минуле лікував і своє тобі давав, знов і знов…”. Ее прошлое ему не очень нравилось. Она имела ряд негативно влиятельных знакомых. Она курила травку. Он ей запретил это делать. Она хоть и говорила ему, что больше не будет, но почему-то он был уверен что это не так. Ведь она не единожны подрывала его доверие. Он сидел и слушал эту песню. Лишь значительно позже в этой песне появится и иной смысл, читаемый в словах песни – “може десь на неї чекаю не я… дівчина із іншого життя”.
– Действительно, может где-то Ее жду не я? То есть Ее может кто-то еще ждать. В смысле из “объективных” – пронеслось в его голове. Ведь однажды он некрасиво подсмотрел одну SMSку, где были слова о том, что кто-то о ней думает и не спит, и толи она ему приснилась, то-ли еще что-то. Очень личные слова. Но он убедил себя, что это он неправильно прочел текст, и что там написано совсем другое. И хотя он знал, что читал правильно, но переубедил себя в ином. Такое бывает в жизни в разных ситуациях. Серж, к примеру, помнил себя в возрасте, когда он ни говорить, ни ходить не умел. Но зная что, это невозможно, переубедил себя в том, что это ему причудилось. Но на самом деле знал, что это было. А переубедил ведь. Сказал себе, что возможно это ему приснилось настолько правдоподобно, что осталось в памяти, как след реальных событий. И уже не помнишь – приснилось это тебе или и впрям было. Сон вообще странная штука. Бывает присниться что-то ужасное, а когда просыпаешься от испуга, то наступает тако-о-о-е облегчение. И как бы уже хорошо. То есть страх, а вернее обнаружение отсутствия причин для него, принесло тебе радость7. Бывает, приснится, что какой-то уже не живущий близкий тебе человек, оказывается, совсем не умирал. И ты так радуешься. Расспрашиваешь его обо всем, ловишь каждое его движение. Думаешь, что теперь-то уж будет все совсем по-другом. Но ты просыпаешься и в ужасе обнаруживаешь, что нет, того человека и что по-другому не будет. Быть не может. И становится так плохо.
Она была одета в легкую боллоневую куртку, рукава кофты выглядывали из-под ее рукавов и одевались черным обрамлением на пальцы. Крепкие джинсы и черные, замшевые с плоской подошвой сапожки подчеркивали Ее оригинальность в имидже. Серж впервые увидел красоту в Выдубицком монастыре. Та прогулка запомнилась ему навсегда. Наташа впервые предстала перед ним нравящейся ему внешне и как человек. Он был доволен.
Они вместе гуляли, держась за руки, любовались притягательными пейзажами, которые открывались с обрывов ботсада.
В отношения прокрадывалась интимная игривость. Вечер закончился на лавочке с петингом и очень близкими ласками.
Он относительно долго к этому шел. На первой встрече пытался Ее поцеловать под конец вечера при пронзительном зимне-осеннем февральском ветре. Тогда ему показалось, что она просто не давала себя поцеловать. Со всех его попыток выходил лишь монологический акт поцелуя.
На очередной встрече они долго обсуждали отношения между мужчиной и женщиной. Он все пытался понять порядочная она девушка или “так”. В нем роилась необоснованная абстрактная ревность к Ее прошлому. Он яростно высказывал свое негативное отношение к девушкам у которых было много парней и при этом как бы заглядывал Ее в глаза пытаясь найти наличие или опровержение этого в Ее жизни.
Лишь потом он понял, к чему были Ее наводящие вопросы и, почему она была столь странной.
– Ну как ты не можешь понять?! Я НИКОГДА ни и ни с кем не трахалась!!!..
Эти слова его тревожно обрадовали. Но вновь-таки породили дуалистические чувства.
Его радовало, что до него у Нее не было парней, но возникали вопросы – почему?! Также слово “трахалась” царапнуло слух. Ему не понравилось, что Она его употребила. Ведь можно было сказать: “не занималась любовью”, “не занималась сексом”, “у меня никогда не было парня”. Но она так не сказала. А можно было. Она не сказала.
В его глазах девушка – ангел. И он смотрел на Нее как на ангела. И ждал ангельского поведения и поступков. А тут “трахалась…”. Ну разве может ангел так выражаться?
Во время этого разговора он еще не отнес ее ни к одному из типов она девушек. Ведь жизнь его приучила к тому, что все девушки мало отличаются порядочностью. Даже если девушка девственница, то это нисколечки не мешает ей быть шлюхой. То, что она была девственной, было первым шагом к определению Ее типажа. Она много поначалу материлась. Он даже на первых встречах думал: “Ну уж нет, такая девушка точно не может быть на всю жизнь. Моя девушка не может материться. Нужно погулять и на этом закончить”. Он Ей высказал свое возражение по поводу ругани. Даже запретил Ей это. В ультимативном порядке. Не помогало. Он видя, что Ей нужен, вел себя бесцеремонно. Серж не видел своей неправоты. Ведь по этому вопросу не может быть дискуссий. Баста. Но все же он оступился. В очередной раз когда, она “матернулась” (возможно даже обоснованно, но это совсем не важно!!!) он со средней силой стукнул Ее по спине. Она сразу скривилась, мол, больно, что у Нее болит и без того поясница, а ту еще я. Очень обиделась. Сержу стало стыдно с первой же секунды. Ничто не может быть оправданием его поступку. Он знал уже тогда, что это он запомнит на всю жизнь. Как тот случай в детстве, за который ему стыдно по сей день. Он тогда в течении пяти минут сотворил две пакости. Его сосед по парте взял у кого-то стирательную резинку и отошел в сторону. Серж взял попользоваться и случайно разломил ее на две части. Затем в панике визуально ее скрепил и положил на место. В ту же минуту он увидел у своего же соседа на парте наклейку, такую обычную от жевательной резинки. Тогда их все массово жевали, собирали вкладыши и наклейки, в то время когда девочки играли в “резиночку” мальчики играли в первую в их жизни азартную игру “перебивачки”. Что-то замкнуло в его мозгу, и он взял наклейку и спрятал ее себе в портфель. Когда сосед по парте вернулся, то все это обнаружил. Но не понял, кто это мог сделать. Про Сержа даже не подумал. Сержу стало сразу же стало стыдно и он хотел во всем признаться. Но признаться в краже наклейки он не мог – стыд был сильнее. А еще он отчетливо вспомнил одно из своих первых дежурств в классе. Он тогда учился в средней школе №134 им. Юрия Алексеевича Гагарина, которая была недалеко от его тогдашнего места проживания на Печерске. Он учился в первом классе, и в тот день ему выпало дежурство. Он подметал возле доски, а девочка Люся стояла возле нее. Он попросил ее отойти. Она упрямо отказалась. Он несколько раз попросил. Результат тот же. И он совсем легонько, нехотя причинить боль, “стебнул” ее веником. Да и что он мог сделать своими семилетними ручками? Она заплакала. Учительница устроила скандал с перспективой вызова родителей в школу. Ему тогда стало очень стыдно. Но все же его отвращение к насилию не из-за этого. Все дело в воспитании. И тот факт, что он ударил Наташу по спине, нарушал его моральные принципы. Он себе не мог простить этого. Он сразу же извинился. Признал, что не имел ни малейшего права Ее бить и что он был дураком. Также он знал истории о насилии в семье из разных фильмов. И эти познания были страшны тем, что парень сначала ударит девушку, потом на коленях просит прощения, она его прощает, а он через некоторое время опять применяет рукоприкладство. Это не проходит. Если человек склонен к этому, то никакие его клятвы не уберегут девушку от этого. Рано или поздно это повторится. Самое обидное было то, что как раз этот случай был исключением! Он знал, что это никогда не повторится. Ему было стыдно, он знал, что он будет вынужден нести этот стыд всю жизнь.
В разговоре с Ней выяснилось, что она до него даже не целовалась. В причины вникать не хотелось. Да и порог был бессознательно преодолен. Он сожалел, что целуясь с ней не осознавал, что это впервые в Ее жизни.
Серж долго думал об этом. Это его и настораживало и радовало.
В тот же вечер произошел еще один конфуз в их отношениях. Он воспринимал все это как игру, мол – милые бранятся, только тешатся… Как-то так вышло что они оказались по разные стороны дороги. Он звал Ее на свою сторону, Она – на свою. Оба упрямо не соглашались. Она говорила:
– Не будь таким упрямым, когда-нибудь твоя упрямство накажет. Пойди хоть раз на уступки.
Он в свою очередь именно сейчас решил утвердить – кто в доме хозяин. Как на свадебной игре: кто больший “шмат” каравая откусит – тот и главный в доме. Она стала посреди дороги и звала его также подойти к середине.
– Подойди забери меня с дороги. Или ты хочешь чтобы меня сбила машина? – говорила она уже в полуистеричном состоянии.
Машины гудели и объезжали Ее. Но он не сдавался. Довел ее до того, что она “матернулась” опять. Он, несмотря на то, что буквально несколько десятков минут назад очень сильно провинился, не мог пропустить это мимо своих ушей. Он Ее доселе много раз предупреждал о чем-то таком, чего она не ожидает, если не прекратит сквернословить. Тот удар был Громадной ошибкой. Но повторения ругани он не смог выдержать. Он без слов развернулся и быстро пошел вверх по улице Цитадельной. Он шел и не оборачивался. Он знал, что это все. Что он ей не позвонит. Ему было ужасно плохо. Он ужасно не хотел терять, но точно знал, что не сможет с ней первым помириться. Он шел, а в горле сжался какой-то комок и мешал дышать. Он чувствовал, что если его “проглотить”, то глаза станут влажными. Но она позвонила. Сердце как будто всплыло с большой глубины, легкие наполнились воздухом. Он ответил.
– Это все? – спросила Она. – Ты меня бросаешь?
Он больше не упоминал о причине своего поступка. Он считал, в причине ссоры виноваты оба. Попытался найти компромисс. Договорился с Наташей, что он спустится вниз до половины дороги, а она, в свою очередь, поднимется вверх, где посредине улицы они встретятся. Они встретились. Затем поднялись обратно вверх, свернули в какой-то скверик и сели на скамейку. Наташа была сильно обижена. У Сержа было паршиво на душе. Он всячески пытался сгладить все, что произошло. Это трудно выходило. Он чувствовал, что сегодня чуть не потерял Ее. Ту которую он так долго искал. И нашел. Девушку из другой жизни. Со взглядом, который сохранился с детских фотографий. Они сидели на скамейке и смотрели вдаль…
Все эти последние вышеописанные и немного последующие события в его памяти странным образом переплетались во времени и пространстве. Вот как будто царапающее слово было сказано в день когда они шли в сторону костела… А, может, это было в первый и последний их “Старый Новый Год”?
В тот день они зашли в ничем не знаменательное кафе. Сидели на плетеных стульях за таким же столиком накрытым стеклом. Он заказал по “шаурме”, пиву и пачку чипсов. Было жарко от обогревателя и одновременно прохладно от открытых входных дверей. Они сидели, мило общались. Серж даже обронил:
– Мы вместе встречаем Новый Год. Старый. Только я и Ты.
Она как бы ухмыльнулась своими неповторимыми губами. Так никто не умел улыбаться. Ее губы делали это нессиметрично, но ужасно красиво!
Он еще не признался себе в том, что любит Ее. Что уже говорить о том, чтобы признаться Ей…?
Позже он, как говорят математики или физики, принял этот вечер, как начало его любви к ней. Именно в этом ничем не примечательном кафе с плетеной мебелью он почувствовал ЭТО. Да, он считал, что любви с первого взгляда не бывает. Но с ним в этот вечер произошло то, что заставило в этом усомниться. Его любовь к Ней появилась не постепенно, а в миг. Вот еще он не знал чего от Нее хочет и зачем он с ней, а вдруг его что-то пронзило. Он просто понял, что любит Ее. Просто любит. Почему так произошло? Он не мог ответить себе на этот вопрос. Главное, что он в Нее влюбился. Внезапно.
Было так хорошо! Его уволили, он сразу же устроился на ту же работу, но в другой отдел, значительно лучше. Но до начала новой работы оставалось несколько дней. Он сидел вместе с Ней, и ему было хорошо. Он был счастлив, но как это часто бывает, не осознавал этого.
Затем, как бы это было в другой день и далеко от этого места, но в памяти в то же время, они гуляли на Подоле. Он фотографировал. Незаметно для него они зашли неведомыми ему подворотнями к доселе неизведанным им Подольским церквушкам. Было уже темно, штатива у него не было и фотографировать было бессмысленно. Можно было бы конечно найти какую-нибудь опору, но он ведь сюда не фотографировать пришел. Он гулял с Ней.
Серж сидел с Наташей на лавочке и о чем-то говорил.
Опять время разламывается, пространство распадается и сознание говорит о том, что “Подольская прогулка” на самом деле была в другой день, день, предшествовавший прогулке к костелу или посиделок за плетеным столиком на Старый Новый Год.
Как же все-таки жалко, что я не ловил в памяти эти мелочи, - будет думать потом Серж, – ведь все эти мелочи в совокупности являются строительным материалом в отношениях двух любящих друг друга людей. Эти мелочи в совокупности образовывают неповторимый и никому другому не понятный мир, мир в котором они живут. Их мир. Только их. И никто другой не сможет попасть в этот мир, он сможет только его разрушить, но не завладеть им. Странная штука эта память. Почему я помню тот день, когда мы, пройдя под дождем в сквере средь маленьких деревьев сквозь неведомые мне дворики, сидели на лавочке. Она ела шоколад с орехами. Угощала меня, - будет продолжать размышлять через относительно большой промежуток времени после выше описанных событий Серж, – странная штука память. Почему именно этот день вбился в память, почему я Так отчетливо запомнил Его, а не какой-либо иной день?!?!
Закончились беззаботные дни, Серж давно втянулся в работу. Отношения уже воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Но идиотизм Сержа не отступал. Ему казалось, что он Наташе нужнее чем она ему и вел себя соответственно. Поначалу он упрямо ей не звонил. Звонила Она – предлагала встретиться. Он, конечно же, соглашался – ведь безумно этого хотел. Постепенно самолюбование поутихло. Встречи открыто стал хотеть и он.
Она училась в КИСИ на архитектурном. Ему это нравилось. Хорошая профессия, – думал он.
Но тем не менее и здесь он находил место своей идиотической манере все оспаривать и поддавать скепсису. Она приехала из Кировограда и он по этому поводу часто подшучивал – по-доброму.
– Понаехала лимита в Киев, выучиться на архитектора и давай воплощать свои маргинальные вкусы в столичной архитектуре, - рассуждал он при ней, - не чувствуют ни духа Киева, ни традиций, ни архитектурной целостности. Это он говорил Ей не как упрек. Нисколечки!
Ему было Очень приятно, что его Девушка училась на архитектура. Он просто рассуждал не думая, что эти слова могут задеть Ее. Да и если по-честному, то она была больше горожанкой, нежели он. Хоть и она была из Кировограда – города-провинции, но все же города. Она и Ее родители там родились и выросли. Никогда не жили в селе, насколько он знал (или ошибался?). А вот его родители приехали покорять столицу из забитых никому неизвестных хуторов. Проработали всю жизнь на заводе и так и остались простыми рабочими. Ее же родители были образованными, интеллигентными людьми, а Ее папа – умнейшим человеком. Он помогал решать задачки по сопромату Наташе. Писал курсовые. Она тоже была умной девушкой, но просто физически не успевала, а могла бы и сама все это сделать. В общем, интеллект и красота у них были в роду.
Еще тогда на лавочке возле Подольских церквушек она обронила фразу, что иногда покуривает травку. Это подействовало на него как обухом по голове. Опять всплыло желание с Ней расстаться, так как она ну никак не может быть ангелом. Разве ангелы могут курить?
Все же он нашел в себе силы сдержать себя, но глупость успел обронить – “конченая наркоманка”. Правда, перед этим следовал вступительно-подготовительный монолог:
– Я, вот, считаю, что если человек хотя бы раз за всю жизнь попробовал, пусть даже самый “легкий” наркотик, пусть даже затем он в этом раскается, возмется за ум и достигнет больших успехов в жизни, займется благотворительностью и спасет десятки жизней, будет бороться с наркоманией, то даже тогда он будет ничтожной личностью с несмываемым бельмом в своей биографии. И никакие оправдания а-ля “надо все в жизни хотя бы раз попробовать” или “а ты вот пьешь пиво, прочее и разве это не наркотик?” не избавят его от этого бельма. Эту фразу Серж произносил второй раз в жизни, но впервые с практическим применением. Она подъезжала под конец рабочего дня к его работе откуда они вместе направлялись куда-либо. Однажды они гуляли на Майдане. Ей пришла СМСка. Почему-то он попросил Ее прочесть.
На удивление его просьба была резко отвергнута. Он попросил более настойчиво. Ответ был тем же. Но он не отступал. Она сама ему прочла часть СМС. Но после такой скрытности этого ему уже было не достаточно.
Он говорил, что если она не даст прочесть СМС ему лично, то есть проявит то, что ей есть что скрывать, то и он также поступит. Это Ее задело. Она не до конца поняла, о чем он говорил, и это Ее настораживало.
На протяжении всего времени встреч она все также упорно, как и тогда в старом ботсаде, пыталась получить ответ – зачем Серж с Ней встречается. Ответ по логике должен был заключаться в признании в любви, чего он на полном серьезе никогда не делал. Ему всегда казалось, что все, что с ним происходит – это черновик, который можно будет “пережить на чисто”.
И вот под тем, что Ее настораживало, скрывалась угроза того, что он Ее бросит. Он этого делать не собирался, но хотел это использовать как инструмент. Как когда-то его родители, когда он был маленьким и закатывал истерики, пугали его тем, что отдадут в детдом. Это невероятно его пугало, и он умолкал буквально на пол дня. А для ребенка это огромный срок. Так вот таким же методом он хотел действовать и с ней. В то время она, как ему казалось, дорожила им, и этот шантаж должен был бы подействовать.
Она сдалась и дала прочесть Ее Сержу.
“Нам тут один парень предлагает пять пакетиков с чаем. Все проверено, Берем?”.
Это была СМС от Ее подруги. Она невероятно не нравилась ему. Мало того, что она была отъявленной лесбиянкой, но к тому же была конченой наркоманкой и тянула в эту же яму его девушку. Серж решил, во что бы то ни стало пресечь это. Категорично, резко, без права на апелляцию. Его реакция на это была резкой. Она уже пообещала ему бросить это дело и он, скрипя душой, поверил ей. А тут, можно сказать, предательство, нарушение обещанного. Это для него было катастрофой, он не уберег Ее.
Спустя некоторое время он успокоился. Он продолжал общаться с ней как и прежде, но от слов которые Ее настораживали не отказывался.
После его работы они как всегда встретились и пошли гулять. Их занесло на площадь Победы. Там они зашли в кафе в ТЦ “Украина” (http://infostore.org/file/3757347/3015728/100_2374.jpg). Серж был там впервые. Многолюдное и шумное место, но ему нравилось бывать в новых местах. Пусть даже не очень привлекательных. Они посидели, попили пиво, долго о чем-то беседовали. В тот день их отношения были на удивление гладкими. За окном виднелся вечерний Киев. Сержа не тянуло домой. Ему было приятно сидеть рядом с ней. Просто сидеть, слушать Ее, иногда прикасаться к Ней. Просидев так некоторое время, они вышли на слегка морозный воздух. Он приятно ударил своей свежестью по разгоряченным щекам. Киев был в несвежем снеге. Новый не выпал, а лежал лишь давнишний, уже изъезженный и посеревший. Они решили перейти через дорогу через подземный переход. Там Серж увидел киоск по продаже цветов. Было холодно и цветы были в специальном стекляном ящике с горящей в нем свечей, для обогрева. Сержа охватило неудержное желание подарить Наташе цветы. Он никогда ещё не делал этого, не дарил девушке цветы. У него просто не возникало такого желания. А тут возникло. Впервые и от чистого сердца.
– Можно тебе подарить цветы? – спросил Ее Серж. Она утвердительно промолчала.
Серж подошел к продавщице и сказал, чтобы та дала ему тюльпаны.
– Сколько Вам, – спросила она.
– Ну, штучек семь.
Серж взял цветы, расплатился и подарил их Наташе.
– Но ты же говорил, что никому и никогда не дарил цветов, – отреагировала на подарок Ната.
– До этого никогда, все бывает впервые, - ответил Ей Серж.
Наташе понравился подарок.
Они гуляя забрели в какую-то пиццерию. Она находилась в каком-то переулке недалеко от Цирка. Сели, заказали пиццу и пиво. Наташа положила цветы на стол. Кафе Сержу не очень понравилось – оно было каким-то дворцовым, дешево сделанным под старину дворцовых декораций. Принесли пиццу, она оказалась вкусной за исключением маринованного помидора сверху. Серж и предположить не мог, что пиццу так можно готовить. Оказалось можно. Наташа и Серж сидели, ели пиццу и спорили. Спор заключался в том, что Ната возмущалась тем, что Серж не помнит ничего о том, что она ему рассказывала. Серж же доказывал обратное, но на Ее вопросы о чем-то о чем она уже говорила ответить не мог.
Время опять ломается, выкручивается, искривляется, нарушая хронологию событий, и он уже с ней гуляет на пейзажной алее... Забрели они туда странным, неведомым Сержу образом. Путями известными только Нате. У Сержа в то время был затяжной финансовый кризис. Он так хотел повести Ее в хорошее кафе или ресторан, сделать заказ на большую сумму, удивить Ее да и себя за одно чем-то неведомым. Но не мог. Не мог в это время. Они проходили мимо разных интересных заведений и некоторые из них привлекали интерес Сержа.
– Сходим потом сюда? – спрашивал Серж у Нее увидев кафе под названием “Арт-Кафе”.
Она невоодушевленно-траурно отвечала: “Сходим…”.
В тот день они почему-то гуляли отрешенно друг от друга. Особенно Серж. Когда прогуливались по алее, ей позвонила бабушка. О чем-то они долго-долго говорила. Сержа это очень бесило. Ведь он пришел гулять и проводить время с ней, а этот телефон отнимает у них драгоценное время. Затем выяснилось что они обсуждали свадьбу Ее сестры, а также то что Нате нужно приобрести какой-то наряд приуроченный этому дню. Серж безумно хотел сам это сделать, но молчал и “сопел в дудочку” так как позволить себе на тот момент не мог. Впрочем, во время разговора Серж сам узнал кто ей звонит, он услышал что она говорит о нем – мол, будет не одна, а с парнем. Ей постоянно упрекали: “Когда ты уже найдешь себе парня?..” И тут она их осчастливила. Последнее слово можно поставить в кавычки (в зависимости от восприятия реальности). Ему было безумно приятно. Каждый день он переживал все новые и новые чувства. Для него все это было новым. Даже когда она ругалась – ему было приятно, ведь это были их собственные ссоры, ссоры как в настоящей семье. Вот только не хватало со стороны Наташи ревности и каких-то ограничений в действиях. Она практически не ревновала. Пусть поводов и не было, но все же, всегда можно что-нибудь придумать-надумать. И пусть она не ревнивый человек, но ведь ревность – это проявление любви. Не ревновала, значит, не любила… А ограничение в действиях? Ну, решил Серж пойти с друзьями напиться и хоть бы упрек с Ее стороны. Но ни одного. А ведь упрек – это проявление заботы. Значит не заботилась? Серж же в свою очередь и ревновал и ограничивал, но Ей это не нравилось. То есть ей не нравилась его любовь и забота. Пусть даже в таком извращенном проявлении.
Тот день был умеренно морозным и Сержу особенно запомнился. Ведь о его существовании узнали Ее родители. И бабушка.
Много еще интересных дней они провели вместе. В частности через небольшой период после их прогулки на пейзажной алее свадьба сестры Наташи.
Наташа долгое время, почти с самого начала их встреч, скрывала какую-то тайну. Он даже не мог понять что это может быть. Она это обсуждала со своими знакомыми, но ему не говорила. Его это задевало, он воспринимал это как недоверие.
Такое нагнетание тайны его очень заинтриговало, он ожидал чего-то невероятного в смысле этого секрета. С Ее слов он понял что это что-то неординарное, а также явно негативное так как Ее отзывы были выражены словом Ужас.
Тайна раскрылась перед ним внезапно. Она вдруг взяла и сказала.
– Марина беременная! – Это была Ее родная сестра. Ей было девятнадцать лет. Как говорится залетела.
– А что ужасного-то? – недоумевал Серж.
– Я не знаю что будет с мамой когда она это узнает узнает. Она уже на пятом месяце беременности. Хотя бы раньше узнала об этом…Как это можно так долго не замечать этого?! – говорила Она.
– И что было бы если бы узнала раньше? – возмущенно спросил Серж. Он понимал что было бы.
Но Ната не ответила то что думала. Но он знал что она имела в виду. Он ожидал Ее ответа и был готов выразить свое возмущение по поводу того что она поддерживает убийвство человека. Но она не ответила. Хотя Ее мнение было таким как он думает.
Прошло ещё некоторое время. Родителям они все уже сообщили.
Началась подготовка к свадьбе.
Однажды Серж вместе с Натой встретились с Мариной. Они договорились помочь ей с выбором свадебного платья. Встретились возле универмага Украина. Марина оказалась очень симпатичной. Самое удивительное и вызывающее уважение то, что ее фигура была очень привлекательной несмотря на беременнность. Они зашли в свадебный салон, где Марина стала примерять плятья и спрашивать наше мнение. Все мнения сошлись на, как Серж про себя подумал, экологическом варианте. Белое традиционное платье украшенное зелеными узорами-листьями. Очень симпатичное.
Серж с Натой тогда еще не встречались осознанно глобально серьезно. Потому приглашиние их как пары на свадьбу Ната восприняла крайне негативно.
– Ты понимаешь что там будут мои родители, все мои родственники? – спросила Она и продолжила, - я должна бать уверенна... – не договорила Она. Но он понял что она имелла в виду то что хочет быть уверенной что у них все серьезно.
Серж всегда позитивный ответ выражал молчанием. Он был готов к этому. Ему льстило это и было страшно, но он хотел этого. Это будоражило его эмоции и вызывало некую духовную эйфорию. Он хотел показаться среди Ее родственников с ней. Хотел чтобы их воспринимали как пару. Ему не просто хотелось пережить это, ему хотелось пережить это с Ней. Он понимал что это будет что-то означать.
Время истекало. Он задумался о том в чем пойдет на свадьбу. Костюма у него небыло. Он очень хотел вместе с Ней выбирать Ей наряд и себе костюм. Вышло только пойти на поиски костюма. Ей наряд немного позже купила мама – заочно. После работы они облазили кучу бутиков и магазинов в поисках хорошей и в тоже время доступной модели. Иногда не находился его размер, иногда цена или модель не устраивала. В итоге они нашли хороший костюм в магазине “VORONIN” возле того же свадебного салона где выбирали Марине платье. Затем еще зашли в универмаг Украина в попытке подыскать ей наряд. Просто выбрать. Денег у Нее небыло с собой. Ему очень хотелось купить для Нее то что ей понраивилось. Но на тот момент он не мог этого сделать – все деньги были потрачены.
Молодожены жили на Оболони. Ната и Серж встретились на Петровке откуда вместе поехали к ним. Выйдя с метро, они испытали лёгкий шок – мороз был режущим. Просто невыносимым. Наташа была на каблуках и быстро передвигаться не могла. От мороза хотелось бежать. Путь к дому казался очень долгим несмотря на на то что был он в трехстах метрах от метро. Наконец они дошли. Это был обычный оболонский домик, Поднялись на второй этаж. Попав в квартиру Серж понял, что жених Марины не очень обеспеченный парень. Жил он с родителями. Родители его Сержу не понравились. Крупногабаритные, беспардонные, негородского склада ума. Серж с Натой зашли на кухню – единстсвенное место более-менее свободное от нашедших людей. Пили кофе, забавлялись с собакой. Ната говорила об особом отношении этой собаки к Ней. Серж подумал: “Это ты еще не знаешь моей собаки – она тебя будет просто обожать...”. Позже пришла Ее бабушка. Ната познакомила Ее с Сержем. Бабушка оказалась очень милой и добродушной женщиной. Затем подошли на кухню и Ее родители. Просто зашли и продолжили общение с кем-то. Серж стоял и думал – они или нет? Ната обратила их внимание на Сержа. Познакомились типа – здрасте. Мама Ее была невероятной красоты как для женщины Ее годов. Да и молода она была как для мамы двух дочерей девятнадцати и двадцати лет. Была одета в удачно подобранный костюм. Папа был интеллигентного вида человек с усами и в хорошем костюме. Говорил по-украински, что очень понравилось Сержу. Позже Серж узнает что он к тому же очень умный и образованный человек. Наташа была больше похожа на маму, а Марина на папу. Сержу не понравилась семья жениха Марины, зато сами сестры и их родители с бабушкой произвели на него невероятно хорошее впечатление. Он неосознанно гипотетически думал – представлял их в роли своих будущих родственников. Его это устраивало. Он был бы доволен. Но эти мысли были на глубоком подсознательном уровне. То есть Серж знал что его мозги где-то там себе думают об этом, но не подавал виду, что знает об этом. Затем следовала церемония выкупа невесты. К этому действу хотели приобщить и Сержа, но он отказался. Причиной этого было следующее. С Натой они встречались немного и неизвестно к чему эти встречи могли привести. Он не собирался Ее бросать, но ведь Она могла... А он не хотел портить свадебное видео своим присутствием.
Серж лишь фоткал и смотрел. Затем жених с невестой сели в свадебный кортеж марки Крайслер, гости пошли пешком – благо было недалеко, а то на таком морозе можно было окочужиться. В ЗАГСе бабушка Наташи знакомила Сержа с различными представителями их родни. Сержу было как-то неловко – он все еще чувствовал себя чужим здесь. Случилось то, чего он больше всего боялся – его с Натой сфоткали с женихом и невестой. Благо продумали до этого Наташу сфоткать отдельно от него. А то мало ли… Да…мало-ли чего там будет…ну там – в будущем. А фотки он своим присутствием мог испортить. Наташе также было неловко от того что их фотографировали вместе. Серж подсознательно представлял, как через много лет будет смотреть эти фотки вместе с Наташей. А потом осознанно подумал: “Вот интересно, не зря ли я с ней сфотографировался как Ее парень? Возможно ли, что так будет всегда? Если нет, то что должно произойти чтобы мы расстались?” – он допускал возможность того что они могут когда-то разойтись, но он даже придумать не мог причины для этого. Он оценивающе смотрел на всех, гипотетически размышлял о том, что возможно когда-то он с Наташей будет вот также жениться и все такое. Или не так же. Ему не нравилась вся эта церемониальность. Ей, кажись, тоже. На видео он все же попал. Он осознанно хотел чтобы когда-то ему пришлось его смотреть вместе с Наташей.
– Ужас какой! – говорил он про себя, - о чем я это думаю? Это удел девушек, я парень и мое дело овладевать женщиной, завоевывать ее. А, может, все же правы мои мысли? Может, я должен завоевывать не ее, а Ее?! Когда ты, наконец, перерестанешь бояться своих мыслей? – ругал он мысленно себя, - всю жизнь живешь как черновик. Но ведь я Ей рассказывал о своих взглядах, она знает, что я не могу быть с девушкой, которая мне не нравится, а, значит, она точно знает, что симпатична мне, что нравится. Интересно, ей приятен тот факт, что она для меня очень красивая?
20:40
geeky
. Через пошук спільних інтересів познаходив багацько цікавих неординарних людей з закордону. Мене давно цікавить спілкування з носіями інших культур, мов, ментальності. Проте, не впевнений, що отримаю відповідь на своє англомовне звернення. В ідеалі маю намір знайти друзів закордоном. Критерії – розвинена країна, цікава, розумна та гарна людина. За мету маю окрім спілкування також взаємо подорожі – я до них, вони до мене. Про це ще продовжу свою розповідь. А поки що маю намір опанувати свою територію – створити сторінку для прогулянок Києвом. Така вже існує, але не дуже симпатична. Також буду запрошувати мешканців різних куточків моєї Батьківщини (можливо, у тому числі й для киян) до безкоштовної делитантської екскурсії по Києву by Serzh (про це маю створити окремий пост, а також окрему програму екскурсії). Хто зна – можливо колись це виллеться в агентство екскурсій. Проте саме такий бізнес мене не дуже приваблює, але якщо підходити до цього кардинально інакше, то, можливо, така справа може виявитися привабливою для моїх мізків. Все ж краще аніж бюрократія якою я наразі займаюся.